Наличие хвоста - не повод для дискриминации?..

Несколько дней назад в прессе проскочило сообщение о 20-летней женщине из Норвегии, считающей себя кошкой. Юная леди, отзывающаяся на кличку Нано, ходит в одежде, как люди, но привязывает сзади хвост и надевает на голову обруч с кошачьими ушами – как наши детишки в Пурим. Но этот Пурим у нее продолжается уже 4 года.

Нано всерьез считает, что она родилась в "неправильном" теле. Доказательством своей кошачьей сущности она называет способность видеть в темноте, острый слух и паническую боязнь воды и собак. У нее есть друг, с которым она общается при помощи мяуканья.

По сообщению нью-йоркской газеты "Дейли ньюз", видео с рассказом Нано о себе собрало более 300 000 просмотров. Девушка сообщает в нем, что поняла, что она на самом деле кошка, в 16 лет, и все, кто видит, как она мяукает и ходит на четвереньках, убеждаются в этом.

Нано консультировалась с психологом, и врач сказал, что "это у нее пройдет" со временем. Но девушка так не считает и настаивает, что общество должно принять ее такой, какая она есть – то есть, кошкой. Это ее истинная сущность, считает Нано. И, чтобы никто не сомневался, носит пушистый хвост и кошачьи уши.

Можно было бы, наверное, покрутить пальцем у виска и презрительно бросить что-то типа: "На завод ее, на полную ставку – быстро дурь из головы выйдет" или "Родители мало пороли и много денег давали, вот и бесится". Можно было бы также предположить вслед за американскими журналистами, что девушка просто ищет популярности, которую ей запросто предоставят современные средства коммуникации. Можно было бы... если бы не одно "но": Нано в своей "оригинальности" – вовсе не одинока.

Еще в 2012 г. некоторые журналисты отмечали интересную тенденцию: на многих популярных интернет-форумах стали возникать сообщества, участники которых называли себя "иными" (The otherkin). Это были люди (в большинстве своем – молодые, но не только), которые видели в себе качества определенных животных и даже мифических существ (например, драконов), или даже утверждали, что они на самом деле являются этим существом, "по ошибке" попавшим в человеческое тело, и пользовались интернет-пространством, позволяющим анонимное самовыражение, чтобы "наконец-то сбросить чуждую человеческую личину и побыть самим собой". Например, девушка, считавшая себя собакой, признавалась, что носит ошейник, рычит на чужих и гоняет соседских котов; юноша по имени Джон из США считает себя лисицей и утверждает, что ощущает наличие физических признаков лисицы – лап, хвоста, шерсти.

Свои ощущения эти люди оправдывают вполне научными фактами. Так, известно, что человек, у которого ампутирована конечность, может вполне реалистично ощущать наличие этой конечности, пытаться двигать ею и т. п. Так и мы, - утверждают "иные", - ощущаем наличие конечностей и органов, которые должны были бы у нас быть, но отсутствуют из-за какого-то генетического сбоя. Некоторые "иные" пытаются уговорить врачей сделать им операцию, которая позволила бы им выглядеть более похожими на "свое" животное (например, отрезать уши, изменить форму лица и пр.). Многие носят аксессуары типа хвоста.

Исследователи заметили, что большинство "иных" обладают богатым воображением и любят визуальные компьютерные игры, и предполагают, что именно герои этих игр (животные с человеческими качествами и наоборот) стали прототипами их "имиджа". Но все не так просто. Наблюдение за форумами и досками объявлений "иных" позволяет с уверенностью сказать, что среди "иных" очень много так называемых "транссексуалов" – то есть, людей с нарушенной гендерной ориентацией. И эти форумы изобилуют заявлениями о том, что если свободное общество стоит на страже прав трансгендеров, гомосексуальных пар и т. п., то оно должно также защищать свободу личности и самовыражения существ, которые желают изменить не только свой пол, но и вид.

"Я еще помню те времена, - говорит один из завсегдатаев такого форума, - когда гомосексуалистов и трансгендеров преследовали как психов. Чуть ли не заставляли принудительно лечиться. Сейчас права гомосексуалистов уже защищаются во всех цивилизованных странах. Недалек тот день, когда признанным и нормальным будет считаться не только изменение пола, но и изменение биологического вида".

Полемика по этому поводу уже вовсю идет. Некоторые считают, что разница между транссексуалами и "иными" принципиальна: у первых наблюдается реальное физиологическое отклонение в структуре мозга (сайт New Scientist за 26 января 2011 г.), тогда как для "иных" такого физиологического отклонения не найдено и можно предположить, что их "имидж" – плод фантазий. Сами "иные" на это отвечают, что их физиологией просто никто еще как следует не занимался, и открытия в этой области еще впереди. Еще одно "научное обоснование" особенного статуса трансгендеров представляется как "не слишком большое различие" между полами одного вида (позволяющее, по мнению автора данной теории, "перепрыгивать" из одного пола в другой), по сравнению с "критическим различием" разных видов. На этот аргумент "иные" обижаются. "Никто не может заставить меня быть человеком, - говорит один из посетителей их форумов, - как никто не мог заставить Дэвида Реймера быть девочкой. Я – это я, и только мне на 100% известно, кто это"

(Дэвид Реймер – мальчик, ставший жертвой эксперимента по смене пола в младенческом возрасте. Пытался создать семью как мужчина, покончил жизнь самоубийством в 38 лет).

Что говорят психологи?

С точки зрения психологии (точнее, психиатрии), есть такое заболевание – "клиническая ликантропия". Перевод названия на русский язык, возможно, вызовет ухмылку: "болезненное вурдалакство". Речь идет о людях, которые вообразили себя волками (или другими животными). Диагноз ликантропия ставят при наличии одного из двух признаков: 1) больной сам рассказывает, что иногда он чувствует (или чувствовал), что превращается в зверя; 2) больной ведет себя по-звериному – лает, воет, ходит на четвереньках и пр.

Однако есть одна проблемка: больные ликантропией (и их окружающие) понимают, что с ними не все в порядке, обращаются к врачу, или же не осознают себя в момент приступа и отправляются на лечение своими близкими. С "иными" не так. Они вполне себя контролируют и в большинстве случаев живут двойной жизнью – например, в семье играют "постылую роль" человека, а в интернете или в кругу друзей-единомышленников становятся "сами собой" – то есть, животным. Такое поведение гораздо больше напоминает поведение трансгендеров (у многих из которых есть конвенциональные семьи, положение в обществе и пр.), чем душевнобольных.

Есть еще одно психическое расстройство, которое описывается как "синдром несоответствия физического тела и его психического восприятия" (Body Integrity Identity Disorder, BIID). Оно выражается, например, в том, что человек чувствует одну из своих конечностей или какой-то орган лишним, и просит врачей или пытается самостоятельно его удалить. Известен случай, когда женщина ослепила себя из-за этого расстройства.

Среди врачей до сих пор нет консенсуса, имеет ли право врач выполнить просьбу такого человека и, скажем, ампутировать ему здоровую конечность. Случаи таких операций зафиксированы. Сторонники их дозволения сравнивают эти операции, опять-таки, с операциями по смене пола, в процессе которых у человека удаляются здоровые детородные органы – исключительно по его прихоти. Доказать, что требующий такого хирургического вмешательства человек психически нездоров, практически невозможно. У психиатров когда-то были четкие критерии "нормальности" – способность себя обеспечивать и способность создать семью для воспроизведения себе подобных. Второй из этих критериев уже пошатнулся гомосексуалами и лесбиянками. Похоже, что и первый критерий может рухнуть под натиском "людей-животных". Ведь в современном западном обществе не так уж и важно иметь способность обеспечивать себя. Можно жить сносно на социальные пособия, посвящая все свое время "самореализации" – охоте на голубей, вилянию хвостом, урчанию и собиранию в "стаи по интересам". И если легитимно отрезать половой орган человеку, считающему, что этот орган ему не нужен, то какая принципиальная проблема выколоть желающему глаза или ампутировать ногу, изменить форму лица на собачью, отрезать уши как у птиц и пр.?..

Иными словами, если мы верим женщине, когда она говорит, что она мужчина – на каком основании мы не верим ей, когда она говорит, что она кошка?..

В Америке уже используется специальный термин для обозначения таких людей, по аналогии с трансгендерами – Transpecies ("межвидовые", "меняющие биологический вид"). Представители этой... гм... социальной группы убеждены, что непризнание их кошками, собаками и пр. – это преступление на почве ненависти к непохожим, и что законодатели еще должны сказать свое слово в защите их прав. В свою очередь, многие трансгендеры, чьи социальные права уже ни у кого в западном мире не вызывают сомнений, злятся на "трансвидов" и утверждают, что последние пытаются "примазаться" к их успеху и проявляют нечувствительность, сравнивая свои причуды с "настоящей проблемой" первых. На что трансвиды резонно отвечают, что подобная дифференциация так же дискриминационна, как и попытки объявить самих трансгендеров некими неполноценными членами общества, требующими лечения или перевоспитания.

Что делать?.. Очевидно, что победа трансвидов на фронте признания и социальной легитимации будет означать окончательное разрушение человеческого сообщества как видового объединения. Представьте себе "семью" из женщины (мяукающей и ходящей на четвереньках) и кота, которой общество отдает на усыновление ребенка и предоставляет все семейные льготы. Но на самом деле все еще хуже, чем эта дикая картинка, причем – уже сейчас.

Что такое человек?

Проблема трансвидов и трансгендеров действительно идентична, и ее решение лежит не в плоскости психиатрии. Возможно, и у тех, и у других действительно есть какие-то физиологические отклонения от "среднестатистического" строения мозга. Но у кого их нет? Двух абсолютно одинаковых людей не бывает. Еврейские мудрецы говорили, что у человека могут быть врожденные склонности к асоциальному поведению и даже к определенным преступлениям, и на полной ответственности человека – эти склонности преодолевать, работать над собой. На то он человек!

Что такое человек? Для чего он приходит в этот мир? "Хранить и возделывать сад" – говорит Тора. Не бездумно пользоваться, уничтожая по дороге все, чему нет сиюминутного применения, не реализовывать свои фантазии и склонности, а приносить максимум пользы миру своим существованием. Каждый – по-своему, в соответствии со своим местом в человеческом сообществе, в соответствии с тем, каким его создала природа.

Отсюда же проистекает и понятие "семья" как минимальная ячейка общества. "И оставит муж отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и будут одна плоть" – говорит Тора. Еврейские Мудрецы объясняют, что начало этой фразы намекает на запрет инцеста, середина – на запрет гомосексуализма и супружеской измены, а конец – на запрет скотоложства. Мужчина и женщина по отдельности – не Человек в полном смысле этого слова. Человек, единица социума – это полноценная семья, созданная не для удовлетворения чьих-то потребностей в половой жизни и горячих обедах, а для того, чтобы объединить усилия и потенциал Женщины и Мужчины в создании Человека (и в смысле их взаимного духовного роста, и в смысле рождения ребенка).

Если мы поймем и примем эту концепцию, то нам станет ясно, что и "привычные" трансгендеры, и все еще эпатирующие трансвиды, на самом деле, занимаются одним и тем же – воюют с библейской концепцией человека. Они отрицают обязанность человека работать над собой и требуют от общества, чтобы оно принимало каждого таким, каким его делают склонности – женщиной, кошкой, вором, насильником, детоубийцей (последние три примера пока еще вызывают протест, но надолго ли?).

На самом деле, мы должны быть благодарны этим людям за заострение нашего внимания на этом вопросе. Ведь еще древнегреческий философ Диоген, который называл себя "собакой" (отсюда название школы киников, или циников – "собаковидных"), бродил днем по улицам своего города с фонарем, отвечая на вопросы зевак, что "ищет человека". Много ли среди нас настоящих людей? И не правы ли "люди-животные" в своей борьбе за социальное признание, когда львиная доля "стандартных" членов общества точно так же проводят жизнь в соответствии со своими склонностями, не заморачиваясь каким-то "духовным ростом" или "предназначением", и единственное их отличие от первых – более стандартные склонности, позволяющие им не выделяться из большинства?..

Осторожно: секта!

В последнее время СМИ активно обсуждают законопроект, поданный еще летом прошлого года, направленный против "деструктивных сект". Утверждается, что на сегодняшний день на территории Израиля действует около 90 различных сект, и их количество неуклонно растет. При этом власти, столкнувшись с сектой, не обладают как правило никакими юридическими инструментами, чтобы прекратить деятельность секты, наказать ее организаторов и оказать необходимую помощь (социальную и не только) ее жертвам.

Интересно отметить, что большинство членов сект – люди с высшим образованием, выросшие в благополучных, "нормативных" семьях. Что толкает их в секту? Можно предположить, что главными факторами являются глубокая внутренняя духовная работа, неприятие действительности, в которой в реальности находится человек, и бегство от этой действительности. В некоторых случаях – просто поиск правды или лучшей жизни.

При всем разнообразии сект, между ними много общего. Во многих сектах отмечается таинственность и ритуальность, специфика одежды и внешнего вида, жизнь коммуной или замкнутой общиной, разрушение семьи (это выражается и в разрыве связей с биологической семьей, и в ненормативных семейных отношениях внутри группы), вера в сверхъестественные способности или великое предназначение (как правило, и то, и другое) лидера секты, его тоталитарная власть, глобальные обещания и заверения участников в их "великой миссии" и в том, что участие в группе принесет им невероятное благо.

Законопроект, предложенный группой депутатов, решает главную задачу правоохранительных органов в их борьбе с сектами – дает возможность наказать (тюремным заключением на 10 лет) главу секты даже в случае, когда за ним лично не числится никаких доказанных уголовных преступлений (которые, если они имеются, как правило, совершаются его помощниками или рядовыми членами секты), и таким образом во многих случаях разрушить секту, держащуюся только на тоталитарной власти лидера. Кроме этого, законопроект позволяет конфисковать имущество секты и ее лидера, ограничить деятельность членов секты, объявив их требующими опекунства (т. е. фактически недееспособными) и пр.

При всей актуальности, законопроект о сектах представляется недоработанным и даже потенциально опасным. Судите сами.

Манипуляции сознанием

Одним из центральных аспектов определения секты, как оно дается в законопроекте, является осуществляемая лидером или управляющей группой секты манипуляция сознанием членов этой группы. Людям внушаются определенные идеи, ради которых они становятся готовы изменить свое поведение. Распространено мнение, что лидеры сект пользуются для достижения своих целей гипнотическими техниками, но это доказано косвенно лишь в очень малом проценте случаев (собственно, такое обвинение вообще практически не доказуемо), а харизматичность и влиятельность – это не "статья".

Таким образом, любая группа, в которой осуществляется манипуляция сознанием членов группы, потенциально подходит под определение секты. Но помилуйте, манипуляцией сознанием кто только в наше время не занимается! Включите телевизор, послушайте радио.

Самый крупный манипулятор сознанием в современном мире – это государство, особенно если у него есть собственные СМИ. К тому же, граждане государства – несомненно "члены группы", имеющие харизматичного лидера и команду его помощников, содержащие "совместное хозяйство", уплачивая ради этого грабительские налоги. Для полного определения секты не хватает только одного: преступного компонента деятельности. Но стоит взглянуть на отчеты госконтролера, на стопки полицейских "дел", заведенных на чиновников верхних эшелонов власти, на коррупционные скандалы и пр. – и пазл сложился. Самая настоящая деструктивная секта. Каждому гражданину – по опекуну!

Самый опасный манипулятор сознанием – это рекламные агенства. Причем уж они-то действительно пользуются на научной основе самыми современными техниками психо-воздействия, как правило с преступной целью вымогательства денег (а как иначе определить провоцирование человека на расходы, которые минуту назад не приходили ему в голову?). Есть виды рекламы, на воздействие которых человек косвенно дает свое согласие, включая, например, телевизор или заходя на определенный сайт (чем не группа?), а есть и такие, которые манипулируют сознанием жертв даже без косвенного согласия последних (уличная реклама, например).

Самый активный манипулятор сознанием – это система образования, школы. Самый авторитарный манипулятор сознанием – это родители несовершеннолетних детей. Самый радикальный манипулятор сознанием – это идеология, в том числе религия. Самый властный манипулятор сознанием – это армия.

Ну и что на фоне этого остается на долю какого-нибудь мелкого "секс-гуру" или каббалиста, с трудом собравшего вокруг себя несколько десятков человек?..

Свобода идеологии и вероисповедания

Одна из базовых ценностей демократии – это "свобода совести", то есть, свобода идеологии и вероисповедания. Человек в демократическом обществе имеет полное право верить во все, что захочет, в том числе – в то, что он или его группа спасают человечество, или представляют идеальную семью, и т. п. В частности, знаменитая история с "секс-гуру" Гоэлем Рацоном, которая продолжалась на виду у всех СМИ и правоохранительных органов почти два десятка лет, доказывает, что в демократическом обществе даже явно деструктивную секту очень сложно объявить "незаконным объединением".

Но не нужно ударяться и в другую крайность. Согласно определению секты в новом законопроекте, можно арестовать и посадить на 10 лет любого хасидского адмора и любого харизматичного политического лидера, в группе или партии которого кто-либо на регулярной основе совершал уголовные преступления (даже без ведома лидера). Лидер автоматически объявляется ответственным за все правонарушения, совершенные членами своей группы. Даже если речь идет об очень тоталитарной группе, это представляется по меньшей мере преувеличением, ведь члены секты (по крайней мере, взрослые) как минимум сами выбрали стать членами этого объединения, и каждый из них несет ответственность за свои поступки.

Кроме того, не совсем понятно, что считать "преступлением" или "жестокостью" по отношению к членам секты. Судя по ссылкам, указанным в законопроекте, к такого рода "компромату" относится и угроза компрометации, и оказание влияния на малолетнего с целью обратить его в свою религию, и совершение церемоний обращения в религию малолетних. То есть, если в семье израильтян мама-нееврейка решила сделать "гиюр" и хочет, чтобы ее ребенок тоже рос евреем, то консультирующий ее раввин по этому определению может попасть за решетку как руководитель деструктивной секты. При этом, скажем, ношение женщинами на головах черных мешков, проживание целой общиной в нищете (на социальные пособия) из идеологических соображений, прославление террористов, миссионерство в учебных заведениях и общественных местах, миссионерство среди беспомощных новых репатриантов и т. п. ни "преступлением", ни "жестокостью" не считается.

Свобода личности

По новому законопроекту, любой член секты, который признан социальными службами "находящимся под влиянием", может быть лишен права распоряжаться своим имуществом и своими детьми. Ему назначается "попечитель", как недееспособному. Но член секты – это не сумасшедший. Кто сказал, что каждый человек, у которого есть какие-то "твердые убеждения", не может растить своих детей и распоряжаться своим имуществом? Еще несколько десятков лет назад наличие "твердых убеждений" было прививаемой обществом нормой и предметом гордости. Где граница между убеждениями человека и результатом влияния, и можно ли в принципе провести такую границу? А если твердой границы нет – то кто будет решать в каждом конкретном случае, забирать ли у человека детей и банковский счет? Социальная работница? И на основании каких критериев – доносов?

И вообще, кто и кому дал право решать, что такие-то убеждения деструктивны, а другие нет? Для одних деструктивно ходить в 30-градусную жару в черном лапсердаке, для других деструктивно ходить по городу в красных семейных трусах. Мне, например, кажутся деструктивными убеждения доброй половины членов нашего парламента. И что, всех под опекунство?

Кроме этого, законопроект позволяет конфисковывать имущество секты и личное имущество ее лидера. На каком основании, если не доказано, что оно нажито преступным путем? Если это добровольные пожертвования членов секты или сочувствующих, почему их должно получить государство?

Еврейский ответ

Из отчетов различных социальных служб хорошо видно, какие именно категории людей составляют "группу риска" на попадание в секту: это люди, стоящие "на перепутье" (закончившие какой-то период своей жизни и еще не начавшие другой), имеющие склонность к праздному существованию, вполне допускаемому существующей в стране системой социальных пособий или помощью состоятельных родственников, и находящиеся в процессе активных духовных исканий.

Если бы наши парламентарии заглядывали в еврейские источники, такие как, например, трактат Гемары "Пиркей авот" ("Поучения отцов"), то они бы знали, что лучшее "лекарство" от таких вещей, как деструктивные секты и прочие социальные преступления, по крайней мере для евреев – это сочетание регулярного изучения Торы и производительного труда ("Пиркей авот" 2:2). Человек, находящийся в духовных поисках, обязательно попадет под влияние какого-нибудь шарлатана, если только он не знает четко из первоисточников, что от него ожидает Всевышний на самом деле, в чем заключается его "служение" в этом мире. Это знание каждый еврей может получить, регулярно изучая Письменную Тору и Галаху (а не каббалу, особенно в ее современном виде). Что же касается производительного труда, то он "уравновешивает" интенсивную духовную работу, не дает человеку "уйти от мира" в мир абстракций и фантазий. Кроме этого, труд дает зарплату, финансовую независимость, исключительно важную для независимости ментальной и психической. Сочетание этих двух факторов дает твердую идеологическую базу и психическую устойчивость – самую надежную "прививку" против сект.

Одна из основополагающих идей, прививаемых Торой – это личная и безоговорочная ответственность каждого за свои поступки (с возраста "бар-мицвы"). В иудаизме, в отличие, например, от христианства, все должны учить Тору и разбираться, как правильно себя вести. Человек же часто склонен сопротивляться этому, искать, на кого бы свалить ответственность (помните – "среда заела"?). Некоторых это приводит в авторитарные секты, где за них думает и решает "гуру". И вот наше государство, вместо того чтобы поддержать Тору в этом важнейшем вопросе, берет на себя функции подавления ментального закрепощения "сверху", при помощи репрессивных мер. Но ведь это то же самое снятие ответственности с индивида, та же авторитарная секта! Которая в перспективе может стать деструктивной, деструктивнее любого харизматика. Мы-то знаем, каково жить в государстве, осуществляющем контроль над мыслями!

На мой взгляд, государство не должно заниматься репрессиями против сект (кроме случаев откровенной уголовщины, которые оно может пресекать и без нового закона). Максимум того, что оно может сделать – это выбить почву из-под ног самой тенденции, исправить негативные явления, находящиеся в ведении государства (в частности, поощрение безделья), которые способствуют распространению сект.

"Разрушительная" деятельность БАГАЦ

"Правые" израильтяне вздохнули с облегчением, когда 12 ноября БАГАЦ дал добро на разрушение домов арабских террористов. "Правосудие торжествует!" - с удовлетворением отмечали они. На этом фоне казалось кощунством и двуличием возмущение еврейской общественности другим постановлением БАГАЦ – до 17 ноября разрушить синагогу "Аелет а-шахар" в городе Гиват Зеев (северный город-спутник Иерусалима). Сторонники "законности", и в их числе – министр образования Нафтали Беннет, призвали беспрекословно подчиниться решению БАГАЦ как высшей судебной инстанции. Израильская судебная система доказала свою нелицеприятную объективность?

На первый взгляд, два этих дела никак друг с другом не связаны. Разрушение домов арабских террористов – "шаг устрашения" ("цаад мартиа"), доказавший, по утверждению израильских силовых структур, свою эффективность (это вроде бы даже документально подтверждено). То есть – один из актов борьбы с террором, вроде бы такой же по правовому статусу, как лишение гражданства или вида на жительство родителей малолетних террористов.

С другой стороны, разрушение еврейской синагоги – это, вроде бы, чисто имущественное судебное решение, признающее справедливыми притязания араба из соседнего поселка на землю, на которой построена синагога, как на свою частную собственность.

На каком же основании мы пытаемся сравнить эти два судебных решения?

На том основании, что оба решения ожидаемо не имеют никакого отношения к законности.

Почему "ожидаемо" – мы объясним позже, а сначала разберемся, за что такой "наезд" на высшую судебную инстанцию страны?

Разрушение домов как коллективное наказание. Международное право

Коллективная ответственность (за преступление или любое враждебное действие) – это форма ответственности, когда за деяния, совершаемые одним или несколькими членами группы (семьи, организации, населенного пункта и т. п.), несет наказание вся группа. Именно к такому типу ответственности логично отнести разрушение домов террористов, являющееся наказанием для их семьи и предупреждением подобного поведения других в будущем.

До Женевской конвенции коллективная ответственность как следствие враждебных действий широко применялась на практике. Есть многочисленные свидетельства применения коллективных наказаний большевиками во время Гражданской войны и после становления СССР (например, массовый расстрел заложников, пленных или населения в ответ на нераскрытые убийства большевиков), фашистами на оккупированных территориях (уничтожение целых деревень за помощь нескольких жителей партизанам), войсками антифашистской коалиции (атомная бомбардировка японских городов и многие другие, более "мелкие" случаи) и т. п.

В 1949 г. были приняты Женевские конвенции, вроде бы призванные защищать мирных жителей (а также обезвреженных вражеских солдат) во время военных конфликтов. Проблема, однако, оказалась в том, что военные действия второй половины 20-го века, и еще более – 21 века, в эти конвенции совершенно не укладывались. И хотя к конвенциям несколько раз принимались дополнительные протоколы (1977, 2005), специфика войн стала такой, что число жертв среди мирного населения сейчас достигает 90% всех жертв военного конфликта (для сравнения: во время Первой мировой войны это было 10%, во время Второй мировой войны – 50%).

Тем не менее, эти жертвы среди мирного населения объясняются тем, что боевые действия ведутся не на открытой местности, как раньше, а в густо населенных районах, и не свидетельствуют о целенаправленном применении коллективных наказаний. Если участники современного конфликта – страны, состоящие в ООН и соблюдающие конвенции, то коллективные наказания они теперь не применяют. Другое дело, если одна из сторон конфликта (или обе) – террористические организации. Им, конечно, международные законы не писаны. Они широко применяют запрещенные конвенциями репрессалии – методы устрашения и мести, являющиеся, по сути, коллективным наказанием.

Судьи нашего Верховного суда Мирьям Наор, Ханан Мельцер и Ноам Сольберг, которые отклонили апелляции семей, соседей и квартирных хозяев (!) пятерых из шести террористов, дома которых службы безопасности решили снести, и согласились снизойти лишь к апелляции одного из квартирных хозяев – владельца ВОСЬМИЭТАЖНОГО многоквартирного дома, в котором один из террористов арендовал жилье, объясняют свое согласие на снос домов тем, что международное законодательство, запрещающее репрессалии, не имеет в виду случаи борьбы суверенного государства с террором. Такие случаи, дескать, международному законодательству еще предстоит описать и отрегулировать, а мы вынуждены принимать эффективные решения "здесь и сейчас".

Эти глубокоуважаемые судьи как будто не знают, что львиная доля современных войн – это полу-партизанская борьба сепаратистов разных мастей с собственными или соседними суверенными государствами. Борьба, которая вполне подходит под определение "террор". Такая же борьба, какую вели в свое время ранние сионисты с английскими властями в подмандатной Палестине. Как бы отреагировали эти стражи правосудия, если бы английские власти стали взрывать дома схваченных ими членов "ЭЦЕЛЬ", оставляя без крова стариков и маленьких детей?

Но, может быть, это единственная возможность остановить убийства израильских граждан? А для этого, как говорится – все средства хороши?

Израильские силовые структуры утверждают, что для арабских террористов разрушение дома, семейного очага, означает исполнение одного из самых страшных проклятий, и поэтому арабы очень боятся такого возмездия. Что ж, Восток – дело тонкое, и спорить об особенностях ментальности бессмысленно. Но факт заключается в том, что буквально на следующий день после вынесения решения о сносе домов, 13 ноября, очередной арабский террорист расстрелял еще двух израильских граждан – школьного учителя рава Яакова Литмана и его сына Натанеля, при попытке уничтожить всю многодетную семью раввина, включая маленьких детей. Может, этот террорист не слышал о решении БАГАЦ? Все, конечно, возможно. Но кто даст гарантию, что не читают газет и не слушают радио (по крайней мере, израильское) еще тысячи потенциальных шахидов?..

Утверждение, что разрушение семейных домов – единственно возможная форма устрашения, не согласуется и с другими фактами. Например, известно, что суеверные "шахиды" панически боятся быть завернутыми после смерти в свиную шкуру, а также быть убитыми женщиной (последнее как вариант целенаправленного устрашения не предлагаю). Формой устрашения может быть и невозвращение семье тела террориста (эта практика возведена в статус закона в некоторых странах, например, в Российской Федерации). В Израиле такой закон был принят (относительно нескольких конкретных террористов), но потом оказалось, что его не исполнили, и никто не понес за это наказания. Ситуация, при которой многоквартирный дом семьи террориста взрывается, но при этом тело "шахида" выдается семье для торжественных похорон, сопровождающихся чествованиями "мученика" и призывами последовать его примеру, никак не согласуется с декларированными целями силовых структур.

Почему-то многие считают, что если самого террориста можно убивать, то тем более можно уничтожать его имущество. Это абсолютно неверно с точки зрения правовых норм. Сам террорист – мерзавец, но у этого мерзавца есть наследники, которые могут быть вполне законопослушными гражданами, как доказал недавний поступок отца одного из террористов, выдавшего сына израильской полиции. Есть и другая точка зрения: все арабы определенной территории – наши враги, так как потворствуют терактам, и поэтому причинение им вреда оправдано, как на войне (сторонники этой позиции, в частности, призывали к отключению электричества в секторе Газа во время прошлогодней войны). Но с этой точки зрения как объяснить, что, разрушая дома террористов, наше государство выплачивает огромные компенсации их соседям?! Тогда уж нужно было бы наказывать действительно "коллектив", а не просто тех, кто "попались под руку". Иначе это воспринимается самими арабами не как справедливое возмездие, а как неоправданная жестокость, которая дает новым террористам ощущение правоты своего дела.

Напомню еще один случай: родная сестра одного из террористов, совершивших кровавую резню в иерусалимской синагоге в районе Хар-ноф в прошлом году, оказалась работницей иерусалимского муниципалитета, и ей предоставили оплачиваемый государственный отпуск на "траурную неделю" по ликвидированному брату. Чем отличается ответственность этой родственницы первой степени родства от ответственности других членов семьи, что государство "приплатило" ей за теракт брата, вместо того чтобы лишить крова?

Вывод напрашивается только один: с точки зрения международного права и простой логики, разрушению домов семей террористов нет никакого оправдания.

Коллективное наказание в еврейской традиции

Еврейская традиция (один из источников израильского права) предусматривает возможность коллективного наказания, в двух случаях:

1. Большинство членов коллектива погрязли в непростительном грехе

2. Судьи и духовные лидеры коллектива отказываются вершить правосудие и потакают преступникам, даже если последних меньшинство.

Классический пример первого случая – уничтожение "совращенного города" (Дварим 13:13-19; Рамбам, Законы об идолопоклонстве, гл. 4). Стоит отметить, что по мнению многих еврейских Мудрецов закон "О совращенном городе" ни разу в истории не применялся.

К первому случаю можно отнести и такую заповедь, как уничтожение Амалека, хотя эта заповедь, кроме простого смысла (который в не-танахические времена нерелевантен), несет и глубокий метафизический смысл. Заповедь об уничтожении ханаанских народов сюда не относится, так как они имели возможность либо уйти, либо принять "законы Ноаха" и подчиниться еврейскому правлению; уничтожению подлежали только те, кто остались с целью воевать (т. е., никак не подходили под определение "мирное население").

Классический пример второго случая – война с коленом Биньямина из-за преступления, совершенного группой негодяев с Биньяминовой высоты над наложницей их гостя, которых судьи колена Биньямина отказались выдать Сангедрину для наказания ("Пилегеш бэ-Гива", Книга Шофтим, 19-21).

Стоит отметить интересную деталь: земной суд должен наказывать коллектив, если развратилось большинство его членов, т. е. праведные остались в меньшинстве, независимо от их числа; но Небесный суд (Всевышний) наказывает коллектив только тогда, когда праведников в нем осталось меньше "миньяна" – минимальной общины, способной самостоятельно функционировать внутри коллектива (менее 10 человек; поколение Потопа, жители Содома и пр.). Только в последнем случае коллектив неисправим, с точки зрения Высшей справедливости. А для земного суда такая точная оценка невозможна, поэтому он судит по действиям большинства.

В любом случае, в нашей ситуации с арабским террором в Израиле никто и никогда не пытался проводить никаких оценок, какой процент арабской общины в целом, или какой-то конкретной "хамулы", или членов конкретной семьи, или какой процент местных шейхов (духовных лидеров) поддерживают террор. По сути, устной и тем более мысленной поддержки недостаточно, чтобы наказать коллектив по закону Торы. Тора предлагает оценивать только действия. То есть, по Торе, если большая часть взрослых (с 13 лет) членов семейного клана своими действиями поддерживают террор (бросают камни, нападают с ножами и пр.), то весь этот семейный клан нужно примерно наказать. Если же это не доказано, то коллективное наказание неприменимо.

Какие еще источники права есть у израильского Верховного суда, кроме международных и еврейских законов?..

Разрушение домов как имущественная санкция

Планирующееся разрушение синагоги "Аелет а-шахар" неверно рассматривать в плоскости "запрета на разрушение синагог" в еврейской традиции и "запрета на разрушение молельных домов" в международной юридической практике. Этот запрет гораздо менее существенен, чем грубейшее нарушение имущественных правовых норм, базовых законов о праве на собственность, которые были попраны данным постановлением БАГАЦ.

По свидетельству депутата Кнессета Моти Йогева ("Еврейский дом"), а также местных жителей, на синагогу "Аелет а-шахар", построенную 10 лет назад в израильском городе Гиват Зеев, подала в суд ультралевая организация "Еш дин", обвиняя общину молящихся в том, что они построили здание синагоги "на частной земле". В качестве доказательства было приведено свидетельство араба, проживающего в соседнем поселке, у которого, однако, не оказалось никаких документов, подтверждающих его претензии. Иск был подан непосредственно в Верховный суд, потому что подателям было очевидно, что суды низших инстанций такой абсурдный иск отклонят.

Верховный суд принял иск к рассмотрению и потребовал от общины синагоги представить доказательства их прав на землю.

Оказалось, что синагога еще не зарегистрирована как частное владение членов общины, хотя, по утверждению глав общины, земля была куплена на законных основаниях (о этом имеется документ) и процесс регистрации уже начат (сделана "первичная запись" в документах гражданской администрации). У этой задержки были причины, но Верховный суд не стал их рассматривать. Тем временем араб, от имени которого был подан иск, скончался; его наследники не предприняли никаких попыток зарегистрировать землю как свою собственность (обратное было бы удивительно, учитывая, что у них не было этому никаких доказательств). Тем не менее Верховный суд, в обход общепринятых правил разбирательства подобных претензий, не дав сторонам возможности прийти к взаимоприемлемому соглашению, предложить возможным владельцам земли компенсацию (если бы оказалось, что их претензии имеют под собой хоть какое-то основание) – постановил разрушить синагогу.

К сказанному остается только добавить, что тот же Верховный суд систематически отказывается выдавать разрешения о сносе тысяч арабских строений, незаконно построенных на государственных землях, землях ККЛ и даже на землях, уже выделенных государством под частные хозяйства; а те единичные постановления суда, которые все же предписывают снос незаконно построенной арабской недвижимости, просто не выполняются. В отличие от постановлений о сносе еврейской недвижимости. Имеет ли все это хоть какое-то отношение к законности – предоставим читателям решить самостоятельно.

Чем же тогда занимается наш Верховный суд?

Законы Торы судьям БАГАЦа не указ. Законы государства они на самом деле тоже не принимают всерьез, потому что эти законы меняются и перекраиваются Кнессетом по десять раз на дню, иногда – в соответствии с требованиями времени, иногда – из-за личной необходимости тех или иных политиков. Да и сам БАГАЦ по нынешнему раскладу имеет возможность их изменять и перекраивать.

А пока израильские политики заняты своей мышиной возней, большая часть "интеллектуалов" Америки и Европы добросовестно творит лево-либеральную идеологию, основанную на том, что им кажется "демократическими ценностями", "правами человека" и т. д. Побочные эффекты этой идеологии, а именно – расползание террористических организаций по миру, кровопролитие на улицах Лондона и Парижа и т. п. их беспокоит не очень сильно: Париж большой, больше, чем все города Израиля вместе взятые, и взрывы в центре города в уютной квартире "интеллектуала" не слышны. Но Израиль-то – страна маленькая...

И вот Верховный Суд, вместо восстановления справедливости, пытается по мере сил выполнить два взаимо-исключающих социальных заказа: с одной стороны – добиться от государственных структур соответствия требованиям этой новой рукотворной религии либерализма, а с другой – по возможности отдалить день, когда в жертву этой религии придется приносить не только простых граждан, но и ее жрецов.

В результате членам БАГАЦа приходится работать на полную катушку, и необходимость помнить об элементарной логике и законности никак не вписывается в их плотный график рабочего дня. 

Храмовая гора и ножевое нашествие

Источник макета: Би-би-си - Русская служба

"Меч приходит в мир – за судебную волокиту, за искажение суда и за вынесение решений в вопросах Торы не в соответствии с еврейским законом (галахой)" – Мишна, трактат "Пиркей авот" 5:8

"Если станешь свидетелем того, что [твое] поколение постигают многие несчастья, иди и проверь, каковы судьи Израиля, потому что все бедствия, которые приходят в мир, приходят только из-за судей Израиля... И не восстановит Всевышний Своего присутствия в еврейском народе, пока не исчезнут из еврейской среды дурные судьи и судебные исполнители" – Гемара, трактат "Шабат" 32:2

Невозможно однозначно сказать, что конкретно спровоцировало нынешнюю вспышку насилия на Святой Земле. Может, это результат многолетнего подстрекательства со стороны арабских лидеров, которое в некий случайный момент переполнило какую-то чашу и вылилось в реальные действия. Может, толчком послужила смена начальства в Иерусалимском полицейском округе и последовавшие за этим устрожения в пресечении арабских провокаций на Храмовой горе. Но несомненно одно: "ножевое нашествие" непосредственно связано с тем, что происходит на Храмовой горе. С тем, что МЫ делаем на Храмовой горе (что делают там арабы, в данной связи не важно).

Что же мы там делаем, и чего не делаем из того, что было бы нужно?

Отношение к Храмовой горе очень сильно отличается между двумя ветвями ортодоксального иудаизма – между "харедим" и "религиозными сионистами". Различие это имеет корни в базовой концепции Геулы (Избавления), которая у этих двух течений различна, хотя в обоих случаях имеет источники в высказываниях еврейских мудрецов древности.

С точки зрения "харедим", еврейский народ не может "начать Избавление" по своей инициативе, даже если для этого открылось окно возможностей. Под Избавлением в данном случае понимается массовый переезд в Землю Израиля, восстановление еврейской государственности на Святой Земле, воссоздание Сангедрина и строительство Храма. Это действия, которые евреи могли бы предпринять без чудесного вмешательства Свыше. Что было бы дальше – вопрос, потому что службу в Храме могут совершать только коэны, которые имеют документы или свидетелей, что они "полноправные" (т. е. не потеряли коэнские права из-за некоторых нарушений за все время Изгнания), а в наше время, как резонно предположить, никто такими доказательствами не обладает. Поэтому реально начать службу в Храме можно будет только после восстановления пророчества.

Современные "харедим" считают на основании некоторых намеков в древних текстах, что последнее Избавление должно обязательно начаться чудесным образом, хотя многие духовные авторитеты прошлого были с этим не согласны (в частности, Виленский гаон). Позиция "харедим" предполагает, что, пока не начались чудеса, любая попытка заявления наших прав на Землю Израиля и, в частности, на Храмовую гору – это выражение нашей непокорности воле Всевышнего, бунт. Поэтому они категорически против попыток восхождения евреев на Храмовую гору (а не из-за "осквернения мертвыми", как ошибочно утверждают некоторые; тот, кто "осквернен мертвым", не имеет права заходить только в "хейль" – Храмовый двор и прилегающее к нему ограждение, а эта территория в наше время помечена и еврейские посетители туда не заходят. Некоторые виды осквернений не позволяют заходить и на Храмовую гору, но их можно снять в большинстве случаев окунанием в микву). Соответственно, то, что на Храмовой горе хозяйничают арабы, "харедим" считают неизбежностью, бороться с которой бессмысленно, коль скоро время Избавления еще не настало. С таким же успехом по этому мнению мы ничего не должны были бы делать, если бы на месте Храма был бы лес или свалка.

Религиозные сионисты придерживаются иного мнения. Они считают, что евреи имеют право предпринимать шаги, материализующие начало Избавления – организовывать массовую репатриацию, создавать государство, а некоторые из них пытаются собрать Сангедрин и предъявлять наши права на Храмовую гору. Правда, эти "предъявления прав" выглядят весьма карикатурно. Ведь по современным правилам, установленным светскими властями, евреи не имеют права даже молиться на Храмовой горе. А подниматься на Храмовую гору еврей может только для исполнения заповеди. Какую заповедь исполняет еврей на Храмовой горе, если ему не дают там даже сказать коротенькую молитву? Злить арабов? Нет в Торе такой заповеди.

Кроме того, поднятие евреев на Храмовую гору приводит к еще одной, гораздо более серьезной проблеме – необходимости присутствия на территории комплекса Аль-Аксы еврейских полицейских. А это уже непосредственно территория Храма. Полицейские не обращают внимания на разметку и перемещаются по всей площади комплекса, как того требуют их служебные обязанности, заходя и в "азару", и даже в "кодеш-кодашим". Это было бы оправдано с точки зрения Торы, если бы речь шла о защите жизни евреев в ситуации, которой нельзя избежать (так, солдаты действующей армии имеют право нарушать субботу ради освобождения страны от захватчиков или предотвращения агрессии). Очевидно, что защита людей, из принципа, а не по какой-то необходимости, поднявшихся на Храмовую гору, может оправдывать тяжелое нарушение Торы полицейскими только с очень большой натяжкой.

Впрочем, я не ставлю своей целью критиковать или оправдывать ту или иную позицию, потому что обе они – идеология и политика, а не Галаха (практический закон Торы). А Галаха, по всей видимости, ни одну из спорящих сторон не интересует.

Если бы Галаха интересовала лидеров "харедим", они никогда не согласились бы передать Храмовую гору ВАКФу после ее освобождения, потому что Галаха запрещает проникновение на территорию Храма неевреев точно так же, как оскверненных мертвым телом евреев. Мечеть Омара (один из элементов комплекса Аль-Акса) стоит примерно там, где в нашем Храме стоял главный жертвенник, то есть в месте, куда имеют право заходить только ритуально чистые коэны во время храмовой службы. Неевреи, как и оскверненные мертвым евреи, должны останавливаться перед "хейлем" (там, где сейчас разметка). Допустим, мы не можем строить Храм и приближать Избавление, но зачем своими руками запускать неевреев туда, где по Торе им нельзя находиться? Можно было бы, например, поставить вместо разметки сплошной забор и пускать к нему по очереди для молитвы евреев и мусульман – скажем, в разные дни.

Если бы Галаха интересовала лидеров "вязаных кип", то они объяснили бы своим адептам, что в ситуации, когда закон нашей собственной страны запрещает евреям молиться на Храмовой горе, подниматься туда нельзя, потому что нет возможности выполнить там какую-либо заповедь (а восходить на Храмовую гору по Торе можно только ради исполнения заповеди, см. выше; само же восхождение заповедью не является).

Наши духовные лидеры, Судьи Израиля, могли бы, скажем, внести в очередное коалиционное соглашение со светским правительством пункт об отмене запрета на молитву в этом святом месте, могли бы в свое время не допустить позорного захвата горы ВАКФом или добиться ограничения его полномочий. Они могли бы устраивать демонстрации ради святости Храмовой горы, так же как "харедим" устраивали демонстрации, требуя закрытия своих районов на шабат, а религиозные сионисты – против выселения форпостов. Как минимум, они могли бы публично развенчать неизвестно откуда взявшееся понятие "статус-кво", которое трактуется арабами совершенно произвольно – и это объяснимо, потому что никто и никогда его не определял.

Почему-то многие считают, что соблюдение некоего "статуса-кво" является требованием мирного соглашения между Израилем и Иорданией (1994 г.). Это полная ерунда. В договоре с Иорданией по поводу статуса Иерусалима и святых мест сказано только следующее:

1. Каждая из сторон сделает возможной свободу доступа к местам, имеющим исторический или религиозный смысл.

2. В связи с этим, в соответствии с Вашингтонской декларацией, Израиль уважает нынешнюю особую роль Хашимитского королевства Иордания в святых для мусульман местах Иерусалима. Когда будут проводиться переговоры о постоянном статусе, Израиль предоставит высокий приоритет исторической роли Иордании в этих святых местах.

3. Стороны будут действовать вместе для улучшения межконфессиональных отношений между представителями трех монотеистических религий, с целью улучшить религиозное взаимопонимание, обязательства перед нравственностью, свободу вероисповедания, терпимость и мир (источник – сайт Кнессета, мирный договор с Иорданией, пункт 9).

Как видим, договор составлен в достаточно путаных и общих фразах, чтобы ни к чему не обязывать реально ни одну из сторон. "Уважение исторической роли Иордании" выглядит особенно смешно, если вспомнить, что это государство впервые возникло на карте в 20-м веке. Есть требование доступа к святым местам, но оно обоюдное (следовательно, несоблюдение этого требования одной из сторон справедливо влечет аналогичную реакцию другой). Никакого "статуса-кво" нет.

Поэтому еврейским духовным лидерам обоих ортодоксальных направлений не составило бы особого труда выработать взаимоприемлемый подход к вопросу о Храмовой горе, основанный исключительно на Галахе. Этот подход они предложили бы правительству как основу для урегулирования конфликта, тем более что с мусульманской стороны на данный момент просто не с кем разговаривать. По всей видимости, это был бы полный запрет на посещение Храмовой горы кем бы то ни было, включая туристов.

Объяснить это международному сообществу тоже было бы несложно. У нас – демократия и равенство всех религий. Если по мусульманским законам евреи не могут подходить к мечети Аль-Акса, а по еврейским законам неевреи не могут входить на территорию Храмового двора, и оба объекта представляют собой примерно одно и то же место, то равенство перед законом страны требует не пускать туда ни тех, ни других. Галаха торжествует!

Проблема заключается в том, что религиозных лидеров в общественных вопросах интересует не столько Галаха, сколько сохранение "самобытности" своих общин. Одни начертали себе на знамени образ жизни местечковых евреев, и отстаивают этот образ любой ценой, вплоть до поддержания разрушения еврейских поселений в земле Израиля (а ведь жить в земле Израиля – это не только религиозная обязанность, но и многовековая мечта тех самых местечковых евреев!). А другие выбрали себе амплуа "крутых парней" из знакомых нам по истории национально-освободительных движений – и тоже играют эту роль по мере своих сил. А не надо себе придумывать ни идеологий, ни ролевых игр. Надо просто жить по Торе.

Потому что Галут – это не отсутствие своей страны. Галут не вышибить плечом и лопатой, потому что сидит он у нас в мозгах. И вовсе не очки на носу или городской образ жизни являются его символом. Его символ – местничество, и его главный атрибут – отношение к еврейскому Закону как к дышлу, как к инструменту, обслуживающему общинные интересы. Пока мы не начнем относиться серьезно к этому Закону во всей его полноте, а не только в том, что консистентно с нашим образом жизни и нашим мировосприятием, пока наши Судьи и Лидеры не выйдут вперед и не поведут нас к цели, указанной Всевышним, вместо того чтобы исполнять роль овчарок, загоняющих в стадо блудных овец – Галут останется с нами. И вместе с ним – ненависть окружающих народов.

Беженцы и нарушители границы: как навести порядок?

Проблема беженцев с каждым годом встает все более и более остро во всех так называемых "цивилизованных" странах. Казалось бы, уже давно не было мировых войн, но специфика информационного века такова, что все больший процент населения все большего количества стран, даже таких, которые еще в недавнем прошлом не могли и помышлять о решении своих проблем при помощи эмиграции в страны с высоким уровнем жизни, узнает о такой возможности и пытается ее реализовать. А так как минимум половина населения земного шара живет либо в странах с очень низким уровнем жизни, либо в странах, охваченных региональными конфликтами, то проблема беженцев в ее существующем виде сможет быть решена только одним путем: смешением всего населения земного шара и его концентрацией в так называемых "благополучных" странах вплоть до их полного разорения.

Но так ли уж ситуация безнадежна? И обязан ли Израиль участвовать во всеобщем безумии?

Давайте посмотрим, какова международная законодательная база статуса беженца и какова ситуация с соблюдением этих правовых норм в Израиле.

Международные законы

Конвенция ООН о статусе беженцев была принята 28 июля 1951 г. с целью преодоления последствий Второй мировой войны. В 1967 г. к ней был добавлен Протокол, расширяющий сферу ее действия. Тем не менее, сама же ООН признает, что Конвенция "несет в себе правовое, политическое и этическое значение, выходящее за пределы конкретных формулировок" (из "Руководства по международному праву беженцев"). Более того, это же "Руководство" призывает парламентариев всех стран "разработать и принять национальное законодательство по беженцам", которое будет соответствовать международным правовым нормам, но отражать специфику страны.

Итак, наиболее принятые определения беженцев:

ООН (Конвенция 1951 г.): "Имеет обоснованные опасения стать жертвой преследований из-за своей расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений; находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может или не желает пользоваться защитой этой страны". Как видим, сюда не входит преследование по национальному признаку (возможно, случайно упущено) и бегство от военных действий или природных катаклизмов (а вот это принципиально). Беженец – это тот, кого преследуют, лишают прав на родине.

Конвенция Организации африканского единства: "Любое лицо, вынужденное покинуть свою страну вследствие внешней агрессии, оккупации, иностранного господства или событий, серьезно нарушающих общественный порядок в какой-то части страны или во всей стране его происхождения или гражданской принадлежности". Эта формулировка определяет причины дестабилизации в стране, вынуждающие граждан бежать. Беженец – это тот, в стране которого "случилось что-то очень плохое".

Картахенская декларация стран Латинской Америки: "Лица, которые бегут из своих стран поскольку их жизни, безопасности или свободе угрожает всеобщее насилие, иностранная агрессия, внутренние конфликты, массовые нарушения прав человека и другие обстоятельства, приведшие к серьезному нарушению общественного порядка". Эта формулировка наиболее общая, включает и характеристики внутреннего режима страны, и внешние (международные) факторы, и природные катаклизмы ("другие обстоятельства"). В отличие от формулировки ООН, подчеркивает массовость проблемы. Беженец – представитель сообщества, столкнувшегося с непреодолимой проблемой в стране своего проживания.

Из приведенного материала следует два вывода:

1. Общепринятого, устойчивого определения беженца нет, каждый регион формулирует статус беженца в соответствии с ситуацией в регионе и требованиями момента, и нет никакой причины, чтобы израильский парламент не сформулировал собственное определение беженца – так, как это будет справедливым в нашей ситуации;

2. Самое плохое определение беженца дала ООН. В личностном плане под него попадает кто угодно: от представителя мафиозной структуры, скрывающегося от правосудия (преследование из-за принадлежности к определенной социальной группе), до представителя террористической группировки религиозных фанатиков (преследование из-за вероисповедания). А так как это определение явно плохо проработано и не решает возложенных на него задач, то оно и не может никого обязывать.

Права беженцев с точки зрения международного законодательства

Основное и фактически единственное право беженца как такового – это запрет на его высылку в страну исхода или вывоз на границу этой страны. Но под это право попадают только люди, имеющие официальный статус беженца. Львиная же доля современных беженцев – это мигранты, которым статус беженца не присвоен (хотя некоторые из них его добиваются), следовательно, рассчитывать на это право они не могут.

Кроме этого, есть еще некоторые права (согласно Конвенции ООН), которые явно ущемляют права коренного населения страны-убежища, притом что они не имеют непосредственного отношения к спасению жизни или человеческого достоинства беженцев. Например, такие пункты, как "право на получение образования" и "право на участие в культурной жизни общества" с очевидностью должны реализовываться за счет налогоплательщика страны-убежища, а с учетом того, что в странах, "привлекательных" для беженцев, их скапливаются десятки тысяч, речь идет об ассигнованиях, сравнимых по объему с бюджетом целого министерства. А такое право, как "свобода убеждений и их свободное выражение", может вообще вылиться в антисоциальную деятельность, подрыв режима страны-убежища и дестабилизацию общества.

Процедура определения статуса беженца

Конвенция ООН никак не регламентирует процедуру определения статуса беженца, оставляя ее "на совести" страны-приемника. Единственная рекомендация с ее стороны – давать статус беженца коллективно в случае массового скопления беженцев на границе или в пределах страны-приемника, и рассматривать этот статус индивидуально в случаях единичных обращений. Совершенно очевидно, что эти "рекомендации" ничем, кроме как банальностью и уходом от ответственности, не назовешь.

Самая серьезная "прореха" в международном законодательстве о беженцах – это их отличие от "экономических мигрантов". Согласно Конвенции, беженцы отличаются от мигрантов тем, что "покидают страну не по собственному желанию, а вынуждены делать это". Любому здравомыслящему человеку очевидно, что это не аргумент. Евреи, бежавшие из гитлеровской Германии, делали это "по собственному желанию" – их никто не заставлял, могли бы остаться (вопрос – с какими последствиями...). С другой стороны, на каком основании и кто определил, что экономические "неприятности" менее проблематичны, чем социальные или политические? Почему семья, которая не может обеспечить своих детей пищей или достойным жильем, должна быть в худшем положении, чем какой-нибудь скандалист, устроивший у себя на родине студенческие беспорядки?

Еще одно различие, которое Конвенция называет "главным", заключается в том, что экономические мигранты "пользуются защитой своих стран, а беженцы – нет". Это - просто неправда. Если страна не в состоянии обеспечить своему гражданину возможность честно зарабатывать себе на жизнь – это разве защита? С другой стороны, политические диссиденты, например, с точки зрения своих государств остаются гражданами, опекаемыми государством – если они подвергнутся, скажем, ограблению, они могут обратиться в полицию своей страны, и она займется поимкой грабителей. Не говоря уже о том, что этот пункт просто игнорирует таких мигрантов, которые каждые пару лет меняют страну проживания.

Конвенция и принятые на ее основе впоследствии международные юридические документы на полном серьезе обсуждают такие, например, вопросы: "Может ли претендовать на статус беженца человек, дезертировавший из армии или скрывающийся от призыва?"; "Может ли претендовать на этот статус женщина, не желающая следовать обычаям скромности, принятым в ее стране?"; "Может ли быть беженцем уголовный преступник?". На все эти вопросы ответ позитивный, с какими-то оговорками, которые элементарно может обойти любой индивид с подвешенным языком.

И самым, пожалуй, шикарным перлом является следующий: "Может ли быть беженцем военный преступник и террорист?" Ответ таков: "В принципе нет, но так как лагеря беженцев насчитывают тысячи людей, среди которых трудно вычислить военных преступников (!), а международные структуры помощи беженцам не являются ни судьями, ни полицейскими, то они изначально не проводят никакой дифференциации и относятся ко всем, проживающим в лагере, как к мирным людям". При этом тот факт, что абсолютно все мужское население некоторых "лагерей беженцев", включая подростков, ходит с автоматами и гранатометами и выкрикивает расистские лозунги, "гуманистов" из ООН ни в чем не убеждает.

И, наконец, законы, касающиеся задержания нелегалов и лишения их свободы, в том числе свободы перемещения.

Согласно международным нормам, лиц, ищущих убежища, нельзя задерживать только в случае соблюдения ими следующих правил: а) если они попали в страну-убежище непосредственно из своей страны, откуда они бегут, и б) если они немедленно по пересечении границы сообщили о себе властям и попросили убежища, представив уважительную причину своего нелегального въезда.

Таким образом, практически всем израильским нелегалам на основании этих общих международных правил положено задержание, тогда как содержание так называемых "палестинских беженцев" в лагерях беженцев приграничных с Израилем стран противоречит международным конвенциям.

Впрочем, ни одна из арабских стран, принявших "палестинских беженцев" (Сирия, Иордания, Ливан), эти конвенции не подписала.

На деле, и эти четкие критерии снабжены аморфными оговорками, оставляющими место "разборкам на местах" и бюрократической волоките. Например, "непосредственное попадание в страну" иногда может включать... проезд или переход через третью страну или даже несколько стран, где человек по каким-то причинам не обратился за получением статуса беженца или не получил его. А немедленное заявление о себе властям может быть "отложено"... из-за языкового барьера или подозрительного отношения к властям (!).

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод: ни международного законодательства, защищающего беженцев, ни международного законодательства, защищающего страну-убежище, просто не существует.

Базовые принципы, сформулированные в некоторых международных документах, на деле трактуются как угодно и фактически никого и ни к чему не обязывают, а набор благодушных, но бессмысленных рекомендаций реально выливается в полицейский и бюрократический произвол с одной стороны и в массированное засорение благополучных стран организованной преступностью и люмпенами-мигрантами из "стран третьего мира" с другой стороны.

Лично мне эта ситуация напоминает почему-то ситуацию с отношением к женщине в странах радикального ислама. На словах и формально провозглашается "защита женской чести", выражающаяся в запрете разглядывать даже небольшой участок лица или рук женщины; а на деле нигде нет такого количества изнасилований и надругательств над достоинством женщин, как в этих странах. Как говорит наша святая Тора, "коль а-мосиф – горэа" ("каждый, кто берет на себя больше, чем нужно, реально делает меньше, чем нужно").

Что же происходит в Израиле?

Ответ на этот вопрос следует разделить между двумя основными ветвями лиц, пытающихся получить убежище в Израиле – выходцами из СНГ и африканскими нелегалами.

"Ой, как можно сравнивать! – воскликнет обиженно читатель. – Наших родных украинцев и каких-то чернокожих спидоносцев!"

В том-то и дело, что сравнивать не только можно, но и нужно. Потому что либо статус беженца – это юридическое понятие, а Израиль – страна закона, либо мы имеем дело с адвокатско-бюрократической мафией, использующей проблемы живых людей для личного обогащения и политического давления.

Отличий между этими двумя ветвями несколько.

Иммигранты из Украины (и других стран "русскоязычного пространства") приезжают поодиночке, как правило – по гостевой визе, оседают в разных городах и интегрируются как минимум в русскоязычную среду. Частенько они пользуются адвокатским сопровождением еще на стадии подготовки к отъезду, причем русскоязычные адвокатские конторы специально рекламируют такие услуги, как "выбивание статуса беженца в Израиле", что ставит изначально под сомнение этическую базу этого статуса, даже если люди уезжают из действительно проблемных районов.

Вот цитата (в сокращении) с некоего адвокатского русскоязычного сайта, предлагающего "услуги" по выбиванию статуса беженца:

"Требуется заполнить огромное количество бумаг и изложить мотивы, побудившие лицо покинуть страну... Если отсутствуют подтверждающие эти факты документы, необходимо будет обосновать причины их отсутствия... Уточняющих вопросов, в большинстве случаев, огромное количество и отвечать на них неподготовленному человеку очень непросто. Именно поэтому вам обязательно понадобится профессиональный юрист, опытный адвокат".

Трудно сказать, чего тут больше: циничной охоты за беспомощными клиентами, которые по самой сути статуса беженца не должны платить за его предоставление адвокату, или не менее циничной попытки "обвести вокруг пальца" родную страну, "пробивая статус" заведомо не являющимся беженцами людям.

Иммигранты из африканских стран, напротив, пробираются в страну группами и как правило без визы, и если их не отлавливает пограничная служба, пробираются в Южный Тель-Авив, где уже сконцентрирована огромная группа – около 50 000 нелегальных мигрантов. О том, что там происходит и во что превратилась жизнь коренных жителей этого района, мне писать не нужно. Пара тысяч из этих нелегалов подала документы на статус беженца, эти документы рассматриваются годами и по большей части возвращаются с отрицательной резолюцией. После этого малая толика уезжает, большинство остается "качать права".

Еще одно существенное отличие заключается в том, что значительная часть иммигрантов из стран СНГ – женщины, а огромное большинство африканских нелегалов – молодые мужчины (более 80%). Такая гендерная статистика в очередной раз доказывает, что в обоих случаях речь идет не о "беженцах" в классическом понимании этого слова, которые бегут от опасности, как правило, семьями, а о мигрантах, ищущих "место под солнцем". Еще одним доказательством является то, что лишь в очень редких случаях, когда исчерпаны другие варианты получения вида на жительство в Израиле, нелегалы обращаются за получением статуса беженца (из более чем 50 тысяч африканских нелегалов, живущих в стране годами, просьбу о получении статуса беженца подали только 3,5 тысячи). А среди гораздо активнее практикуемых способов – укрывание от служб МВД и сожительство с гражданами Израиля, которое дает реальный шанс даже на получение конвенционального гражданства (и здесь к нелегальным иммигрантам добавляются тысячи гастарбайтеров, не желающих уезжать на родину по окончании контракта).

С точки зрения эмоций, африканские нелегалы могли бы вызывать больше сочувствия, чем "русские", ведь они бегут от настоящих преследований, пыток и издевательств, и преодолевают ради попадания в демократическую страну невероятные трудности, тогда как даже беженцы с Донбасса "всего лишь" ищут более спокойной и сытой жизни, и при желании могли бы выехать из зоны боевых действий в более близкие регионы, даже внутри своей страны. С прагматической же точки зрения африканцы – серьезная угроза спокойствию граждан страны, тогда как "русские" как правило никакой угрозы из себя не представляют, спокойно живут и интегрируются в общество (если не считать угрозы демографической – размывания еврейского характера государства Израиль).

Тем не менее, и то, и другое – неправильный подход. Государство не может основывать свою политику ни на эмоциях, ни на 100% прагматике, потому что и то, и другое – необъективно и подвержено воздействию самых разных сил (а следовательно, представляет собой благодатную почву для произвола и злоупотреблений). То, что сейчас происходит в Израиле, лучше, чем полная анархия, но и это не более чем движение по наклонной плоскости, "тушение пожаров" уже после того, как они начинаются.

Государство должно разработать четкую законодательную базу статуса беженца, его права и обязанности, причем таким образом, чтобы, с одной стороны, исключить бюрократию и многолетнюю волокиту – фактически, издевательства над людьми, а с другой стороны, чтобы ни при каких обстоятельствах наплыв беженцев не смог подорвать экономическую базу страны и попрать права ее исконных жителей и граждан. Права чужаков ни при каких условиях не должны доминировать над правами коренного населения – в том числе такими базовыми, как право на жизнь, охрану имущества и свободу передвижения в любое время суток по собственному району. Разработав такую законодательную базу первым, Израиль окажет огромную услугу всей человеческой цивилизации, фактически спасет ее от уничтожения.

Например, можно автоматически определять как беженцев мигрантов из смежных с Израилем регионов, охваченных войной, голодом или насилием (в том числе – по отношению к некоей группе), не требуя у них доказательств, коль скоро о положении на их родине известно и они ничем не виноваты в том, что оказались в ситуации, несовместимой с правами человека; а политических диссидентов изначально отсеивать, потому что эти люди сознательно выбрали свой путь (как и уголовные преступники...) и должны отвечать за свой выбор, и еще потому, что еврейская страна не должна втягиваться в чужой политический конфликт. Разумеется, если человек пострадал в своей стране за помощь евреям или поддержку Израиля, то он не только должен получить статус беженца, но и особые условия.

Людям, получившим статус беженца, нельзя предоставлять самостоятельно интегрироваться в общество, бросая их на произвол судьбы – это всегда чревато дискриминацией и скатыванием к преступности, и лишает их возможности немедленно вернуться на родину, как только это станет безопасным; а нужно содержать их в "лагерях беженцев" в незаселенных коренным населением местах с обязательным трудоустройством людей трудоспособного возраста (это решит проблему завоза иностранных рабочих, например, для строительства в Негеве) и вычетом из зарплаты стоимости их содержания. Подписание обязательства работать в меру возможности для оплаты содержания должно быть частью процедуры получения статуса, и должно быть взаимным обязательством беженца и государства-приемника: "безделье приводит к разврату" (Мишна Ктубот 59:2), и там же – "безделье приводит к депрессии" (т. е., содержание в закрытом комплексе без возможности производительного труда разрушает людей морально и психически, по свидетельству Торы, а следовательно, противоречит правам человека). К стоимости содержания, вычитаемой из зарплаты работающих людей, будет справедливо добавить коэффициент на содержание иждивенцев (детей и стариков, которые сами не могут оплатить свое содержание), ведь исходя из нашего определения беженцев это будут всегда группы, внутренняя взаимная ответственность в которых обязательно должна быть больше, чем ответственность за них внешнего покровителя.

Для людей, спасающихся от гибели или тяжелых нарушений прав человека, такое решение будет вполне приемлемым – евреи в нацистской Европе были бы счастливы, если бы нейтральные государства или страны-союзники принимали их в массовом порядке на таких условиях, до установления прав человека на родине, и при первой возможности вернулись бы домой; а люди, которые только ищут "лучшей жизни", на таких условиях к нам не поедут, и тем самым будет решена вся проблема дифференциации мигрантов.

"Статус беженца" по Торе

В Торе есть заповедь о невыдаче беглого раба, который решил спастись от своего господина в пределах Земли Израиля (см. Дварим 23:16). Ключевое понятие тут – Земля Израиля и желание "беглого раба" именно присоединиться к еврейскому народу, а не просто вырваться из рабского состояния. Это очевидно из того, что по Торе (РаМБаМ, Законы о рабах, 8:11) такой человек своим поступком фактически заявляет о своем желании присоединиться к еврейскому народу, стать "гер цедек" (полноправным евреем).

В древнем мире рабами становились либо нищие, которые не могли самостоятельно себя обеспечивать, либо представители захваченных и покоренных народов (это как раз похоже на две категории людей, ищущих убежища – "экономических мигрантов" и "политических беженцев"). Если им удавалось вырваться из оков рабства и покинуть страну своего порабощения (что вполне соответствует современной эмиграции из стран с тоталитарными режимами), они, как правило, либо оседали где-либо поблизости и сливались с местным населением, либо становились разбойниками. То, что человек был согласен пройти сотни или даже тысячи километров, подвергаясь опасностям, чтобы добраться до Святой Земли и стать частью именно ее народа, было лучшим доказательством того, что человек искренне желает служить Всевышнему и быть полноценным евреем.

Такой человек, кроме того, что он был принят в еврейский народ, получал особый статус. Тора подчеркивает, что его нельзя обижать даже словами, не говоря уже о какой-то реальной дискриминации; он имеет право выбрать себе самое лучшее место проживания – "там, где ему хорошо" (там же, 23:17), и тот, кто его обижает, нарушает сразу 3 запрета Торы.

Однако в наше время, когда государство Израиль не живет по законам Торы и люди, стремящиеся сюда, меньше всего думают о "гиюре" и наилучшем служении Всевышнему, применение этого закона нерелевантно, и соответственно, "статус беженца" по Торе со всеми его льготами сейчас никому не положен.